​​​​​​​Дмитрий Фролов: «…В работе над любым проектом должны быть какие-то сверхзадачи, не только отработать KPI и получить зарплату…»

В наступившем году рубрика «Неформат» продолжает серию интервью с авторитетами индустрии исследований общественного мнения, в которых предлагаем рассказать о своем опыте работы «в поле» и отразить личное мнение, как подобный опыт влияет на профессиональный рост и развитие.

Сегодня героем публикации стал Дмитрий Фролов, главный редактор проекта Research&Trends (https://www.r-trends.ru/) - портала, где пытаются решить «сверхзадачу» - понять, как устроен мир, используя данные исследовательских агентств.

(источник фотографии - персональная страница Дмитрия Фролова в Facebook, публикуется с разрешения автора) 

Вопросы задавала Кормушина Юлия

 

Юлия Кормушина: Расскажите немного о себе. Что привело Вас в исследования? Что именно привлекло в этой сфере?

Д.Ф.: У меня несколько необычный путь. В то время, когда я получал образование, не было такого слова – «маркетинг», соответственно, не было и маркетинговых исследований. Про социологию я ничего не знал. Вообще, если честно, считал, что путь в гуманитарные науки для меня закрыт – они были в то время идеологизированы до последней крайности. Надо было быть очень сильно мотивированным предметом, чтобы суметь стерпеть всю ту ложь, которой он был покрыт. То есть, покрыто многое, но гуманитарные науки в особенности. У меня такой мотивации в момент выбора профессии не было. Она появилась лет через десять, но было уже поздно. А тогда, в 17 лет я хотел стать физиком, и это сидело внутри очень глубоко – не знаю почему. В итоге, в 1975 году я закончил Горный. Там была специальность «горный инженер-физик», из-за нее я туда и пошел, раз не брали ни в Физтех, ни в МФТИ, ни на физфак МГУ. После института какое-то время занимался ерундой (лучшее время, между прочим, 23 – 29 лет), но потом повезло: появилась действительно интересная работа.

Тогда, в конце 70-х, как раз появлялись первые коммерческие АЭС. То есть, АЭС уже были, но в системе «Средмаша» (Министерство среднего машиностроения, входившее в систему ВПК). А «коммерческие» проходили по гражданскому ведомству Минэнерго. Понятно, что между ними стояла «стена», так что очень многое приходилось делать заново. Институт, в котором я тогда работал, оказался головным в числе прочего и по теме контроля качества строительства систем безопасности. А это на минуточку АЭС. В общем, работа была интересной и масштабной.

В мою задачу входило создание системы контроля герметичности защитных конструкций, т.е. выбор методов, их чувствительности, последовательности их использования, при необходимости разработка новой аппаратуры и т.д. Вот тут и возникла тема статистики. Каждый энергоблок – это несколько десятков километров сварных швов. Каждая станция – это от четырех до шести энергоблоков. И только строящихся станций по стране около десяти. Объем колоссальный, а требования космические не только в переносном, но и буквальном смысле. Причем, все надо было все делать с чистого листа. В СССР умели создавать единичные уникальные модели, на разработку которых деньги не считали, но в данном случае речь шла о массовом производстве, и подход был совершенно иным.

Технически, задача была в построении статистической модели, которая адекватно описывала бы эту систему. Разумеется, надо было также определить и эмпирические коэффициенты. Ну а испытания, которые обязательно проводятся перед вводом в строй, служат критерием истины. Словом, это, конечно, не социология, но методы схожи.

Этой задачи хватило лет на десять, потом наступили 90-е, все изменилось. И возникла тема информации. Это было так.

В середине 90-х я работал в инжиниринговой компании. Проект: установка по производству сверхчистых газов. Ее стоимость – чуть меньше $1 млн. Моя задача: найти комплектующие (стандартные купить, нестандартные изготовить, т.е. найти подрядчика и разместить заказ), обеспечить доставку на объект, организовать пуско-наладку. Это серьезные технологии, очень специфические компоненты. А на дворе середина 90-х: заводы встают, ассортимент меняется, каталоги устаревают в момент выхода, интернета нет. И я даже не понял, а ощутил кончиками пальцев важность информации, пути ее распространения: и стандартные, и (чаще) нестандартные.

Проект закончился, нового не было. А мне уже около 45. Это и сейчас критический возраст для эйчаров, а тогда не рассматривались резюме старше 35. Ну, что делать? Я взял телефонный справочник Москвы и прозвонил все фирмы на букву И – информационное обеспечение. Посмотрел, кто что делает, начал комбинировать готовые продукты (обычно обзоры рынков), формировать свои. И продавать. Стоимость при этом вырастала в разы – за счет понимания потребности покупателя в тех или других данных. Но, конечно, модель была неустойчиво: поставщики «комплектующих» немедленно начинали поднимать цены и снижать мою маржу. Надо было делать что-то свое. Первый заказчик на «кабинетку» появился довольно быстро – это был покупатель одного из «модифицированных обзоров».

Я решил, что «рынок есть», создал компанию (97 год) в партнерстве с бывшим уже работодателем (это был 97 год). По факту, это был не только соучредитель, но и внутренний заказчик. И довольно быстро (меньше, чем через год) обанкротился. Почему – длинный разговор, ошибок было сделано много, речь сейчас не о них. Но в момент работы в собственной компании возникла тема журналистики. Возникла довольно стандартно: я писал статьи с целью продвижения своей компании и через несколько месяцев получил из двух редакций предложения о работе. Они очень пригодились, учитывая банкротство. Так что, закрыв компанию, я немедленно стал работать журналистом. А вечерами писать отчеты – долги же надо отдавать… 

Ю.К.: Я бы хотела уточнить, раз уж мы заговорили о журналистике, про портал Research&Trends. Как он появился, и, может быть, какая-то есть история интересная, своя философия?

Д.Ф.: История была, философии не было. А было все просто. 2008-й год, я работаю в издательском доме (B2BMedia), замглавреда журнала «Индустрия рекламы». И вот 29 декабря всех нас собрали и объявили: «Всем спасибо, все свободны». Кризис же. Из 200 человек, которые работали в ИД, осталось семь: бухгалтеры, управляющий. Все журналисты, в том числе и я – на улице. Денег нет (зарплату задерживали месяца на полтора, выплатили, но позже), зима, работы нет и быть не может – наша профессия была одной из самых «пострадавших», к тому же мне уже 55 лет (что бы ни говорили, но фактор возраста при поиске работы имеет место). Младший сын еще школьник. В общем, ситуация.

Начал фрилансить. Навыки журналиста, умеющего работать с источниками, это прямой путь в пиар для исследовательских компаний. Меня довольно быстро «вычислили» и не дали умереть с голода. Но, заказы заказами, а хотелось и чего-то своего. Ведь написание текстов – это такой наркотик, бросить трудно. К тому же ниша-то есть: своего СМИ в отрасли маркетинговых исследований не было. Вот так и появился research&trends. Поначалу у меня был инвестор, которому я всегда буду благодарен, это Марина Власова (MarketUp). Потом я выкупил ее долю. Инвестор теряет интерес к бизнесу, если он не приносит прибыли, а R&T не приносил, да и сейчас не приносит. Но при этом живет. Вот такой парадокс.

Ю.К.: А какая работа была у вас самая любимая?

Д.Ф.: У меня всегда любимая работа. Ну, почти. Я несколько раз в жизни менял даже не место работы, а профессию. И каждый раз причиной, т.е. основной причиной, конечно, была смена интересов. Ты меняешься, и надо менять многое вокруг себя. Неизменны только жена и дети.

Ю.К.: А может быть такое, что Вы кардинально так же поменяете, в ближайшем будущем или в отдаленном будущем, свою работу?

Д.Ф.: Собственно, этим я сейчас и занят. У меня есть профессиональные навыки в нескольких профессиях, а теперь я хочу их объединить и кое-что добавить. Какой будет эта новая профессия пока сказать трудно. Я выстраиваю цепочку от постановки задачи до анкеты, поле заказываю, а дальше снова сам: обработка данных, аналитика, отчет. А умение разбираться в источниках и писать тексты в этом случае – это вишенка на торте.

Ю.К.: А какие выводы вы для себя вынесли из своей работы? Могут быть выводы разного толка. Может быть, есть та ценность, которую вы поняли в процессе исследовательской работы?

Д.Ф.: Во-первых, нет абсолютной истины. В зависимости от цели, для которой извлекается информация, она может быть существенно разной при том, что источник – один и тот же.

Во-вторых, необходимость учета фактора точности. Почему-то считается, что самое главное – это найти правильный источник. А на самом деле, доблесть в том, чтобы найти правильную точность. Только в чистой математике бывают точные решения. А в жизни нужны приближенные методы. При этом оценка необходимой степени точности очень важна.

В третьих, пусть это и будет банально – понимание того простого факта, что не каждый клиент – твой клиент. Нужно уметь отказываться от них. Если ввязываться в любой проект, то очень легко загнать себя в угол. Не брать невыполнимых или трудновыполнимых обязательств - это важно.

Ю.К.: К каким самым неожиданным исследовательским выводам вы приходили в процессе работы?

Д.Ф.: Если коротко: то медиа – это пузырь. Там преувеличена важность многих событий, приводятся мнения людей, которым на самом деле нечего сказать по теме, но они говорят, и их печатают. Любая статья – это маленькое исследование. Причем, сделано оно плохо по определению. Взято недостаточное число интервью, выбор респондентов произволен, вопросы им задают не по сути проблемы и т.д. и т.п. Не то чтобы это было всегда, но очень часто. И никому, в общем-то, нет до этого дела. Считается, что это нормально. Причем, все это видно. Посмотрите на тексты глазами исследователя, читающего отчет.

Ю.К.: А что пожелаете выпускникам, планирующим стать социологами, маркетологами или исследователями?

Д.Ф.: Во-первых, если ты работаешь на проекте, нужно концентрироваться на том, чего от тебя хотят - начальство хочет, заказчик хочет, а не удовлетворять свои амбиции или любопытство за чужой счет. Причем, важно совмещать цели, чтобы все участники понимали их одинаково.

Во-вторых, не надо слишком уж отождествлять себя с компанией, в которой работаешь. Когда молодой человек, всего несколько месяцев работающий во компании, говорит «мы делаем это так и так…», то это смешно. Это было создано другими людьми, почему «мы»? К тому же, когда ты работаешь в какой-то компании или на каком-то проекте, нужно понимать, что ты работаешь временно. Такого не бывает или почти не бывает, что ты работал где-то всю жизнь, и, скорее всего, ты уйдешь оттуда, перейдешь в другую компанию. И это будет нормально. Тебе кажется сейчас, что работаешь тут и так будет всегда. Но не будет. Всегда нужно готовиться к уходу.

В третьих, раз уж этот уход будет, нужно уносить из этой компании больше, чем просто сколько-то заработанных денег или какая-то строчка в резюме. Это должны быть профессиональные навыки, это должно быть вхождение в круг профессионалов. То есть, должны быть какие-то сверхзадачи, а не только отработка KPI и получение зарплаты. Чрезвычайно важно, чтобы каждый выполненный проект или каждый прожитый год, приносил что-то большее, нежели просто заработанные деньги и даже нечто большее, чем просто какой-то навык. Если нет сверхзадач, то время будет потерянно!

Ю.К.: Ваши слова могут разрушить корпоративный дух какой-либо фирмы, которая просит людей быть сопричастными: просыпаться с именем компании, и засыпать с ее именем.

Д.Ф.: Не надо просыпаться с именем компании, не надо вместе с нею засыпать. Потому что это ложь и обман. Потому что эта компания принадлежит конкретным людям, которые получают конкретные дивиденды, а тебе они втирают мозги, чтобы ты засыпал и просыпался с этим духом, и зарабатывал на них дивиденды. Это не так. Если ты работаешь с каким-то проектом, и тебя очень сильно драйвит цель этого проекта, или тебя очень сильно драйвит просто с этими людьми работать рядом - это другое дело. Но вот эти все корпоративные гимны и прочие дела - это все неправда!