Петр Залесский: «Работа полевого интервьюера – это совсем не просто, «булки на деревьях не растут».

Рубрика «Неформат» запускает серию интервью с авторитетами индустрии исследований общественного мнения, в которых предлагаем рассказать о своем опыте работы «в поле» и отразить личное мнение, как подобный опыт влияет на профессиональный рост и развитие.
Первым своим опытом с нами поделился Петр Залесский, старший консультант, руководитель отдела исследовательской поддержки проектов ГФК-РУСЬ (Москва). Мы попросили Петра Карловича рассказать о своем профессиональном пути в социологии и поразмышлять, повлияла ли работа интервьюером на становление в профессии.

 

Вопросы задавала Кормушина Юлия

 

ЮЛИЯ КОРМУШИНА: Расскажите немного о себе. Почему решили изучать социологию? Что привлекло в этой профессии? Через какие профессиональные практики Вы прошли? Работали ли в «поле» - интервьюером, контролером, телефонистом?

ПЕТР ЗАЛЕССКИЙ: Я закончил с отличием отделение подготовки социологов-исследователей Военно-политической академии в Москве (сейчас это Военный университет). Уже после первого курса понял, что кроме теоретических знаний необходима практика. Сначала отправился в Институт социологии РАН, где в качестве интервьюера работал на телефонных опросах. В то время (1991 год) еще не было CATI, и опросы проводились с домашних телефонов. Тематика, в основном, была социально-экономическая. Не могу сказать, что отказов или прерванных интервью было меньше, чем сейчас. На мой взгляд, всегда попадаются люди занятые, которым некогда отвечать на вопросы. Бывают ситуации, когда попадаешь на больного или очень старого человека, которому тяжело говорить по телефону. Всегда находятся и те, кто просто опасается чужих людей. В начале-середине 90-х не было мобильных телефонов  и определителей номера. Но всегда существовали правила, необходимые для установления доверительного контакта с респондентом. Это была хорошая практика, как с точки зрения получения опыта коммуникаций и интервьюирования, так и для понимания, как организуются и проводятся телефонные опросы. Впоследствии этот опыт пригодился, когда мне с коллегами довелось внедрять и организовывать работу CATI-студий. Но это уже другая история.

Поработав интервьюером в ИС РАН, я узнал адрес Московского отделения ВЦИОМ, куда отправился также за практикой проведения опросов. Там в течение нескольких месяцев я участвовал в уличных экспресс-опросах и в поквартирных интервью по маршрутным выборкам. Так и проходила моя учеба: с утра до обеда – на лекциях и семинарах в академии, а после обеда – в поле с анкетами. Через некоторое время меня стали привлекать к работе в качестве бригадира-организатора. Интересно, что вместе со мной тогда работали в Московском отделении будущие руководители известных впоследствии компаний маркетинговых исследований. В коридорах тогдашнего ВЦИОМа я встречал Ю.А.Леваду, Б.А.Грушина, Т.И.Заславскую, Р.В.Рывкину и многих других уважаемых и авторитетных социологов. Могу с уверенностью сказать, что для меня работа в левадовском ВЦИОМе была очень хорошей школой. Но учеба в военной академии завершалась. Время было смутное, как сейчас принято говорить – лихие девяностые. В академии сказали, что распределения по специальности социолога ожидать не приходится, и рекомендовали самим озаботиться поиском вакансии. Тогда мне и пришлось сделать очень сложный жизненный выбор в пользу социологии. После увольнения из армии я продолжил работу в качестве заместителя руководителя Московского отделения ВЦИОМ, занимаясь работой с интервьюерами и организацией полевых работ. Поскольку на базе Московского отделения была создана коммерческая фирма «КОМКОН-2», то одновременно выполнял и обязанности директора полевых работ в этой небольшой (10-15 человек) в то время компании. Так начиналась моя профессиональная деятельность в индустрии социологических и маркетинговых исследований, в которой я и продолжаю работать по настоящее время.

Ю.К.: Что Вам особо запомнилось из работы интервьюером? Приключались ли с Вами курьезные и не очень случаи? Какие выводы Вы для себя вынесли из этой работы?

П.З.: Помню мой первый уличный опрос. Конец октября. Точка мне досталась тогда у м.Тульская. Это возле здорового длинного жилого дома-«титаника». Инструктаж был в час дня, сразу после обеда нужно было начинать опрос. Правила были простые: опрашивать случайным образом из общего потока людей, направляющихся в сторону жилых домов, магазинов. Но при этом, нужно убедиться, живет ли респондент именно в этом районе. По методике, которая была разработана Л.Е. Кесельманом, чтобы уменьшить эффект социально близких ответов, было рекомендовано обращаться за интервью к тем людям, которые на вид вызывали меньше симпатий. Погода была дождливая, анкеты намокали, шариковая ручка переставала писать, и обводить варианты ответов приходилось карандашом. В условленное время нужно было из телефона-автомата звонить в офис и сообщать, сколько сделано интервью. К семи часам вечера у меня оставалось еще несколько интервью до нужного количества. Поэтому пришлось задержаться на точке опроса, но выполнить задание полностью. Супервайзер (сейчас это гендиректор одной из крупных российских исследовательских компаний), конечно, был недоволен, но работу принял. Это лишь один небольшой эпизод, который показывает, что работа полевого интервьюера – это совсем не просто, и «булки на деревьях не растут». Конечно, далеко не всем интервьюерам требуется быть как Познер, но главные качества – это коммуникабельность, честность, надежность. Это – фундамент, на котором строится всё здание любого исследовательского проекта.

Бывает так, что работа интервьюера связана с определенной опасностью столкнуться с не совсем адекватными людьми. Расскажу два случая. В одном из квартирных опросов по большой анкете опрашивал домохозяйку, женщину старше 50-ти лет. Интервью уже подходило к концу, когда с работы пришёл зять. Он потребовал от меня удостоверение интервьюера и заполненную анкету. Увидев, что в анкете есть вопрос: «Какие из перечисленных предметов имеются в вашем домохозяйстве?», где в списке были цветной телевизор, видеомагнитофон, фритюрница и т.п., мужчина закричал на тёщу: «Ты что, не знаешь, что орудуют наводчики! Газет не читаешь!» И порвал в клочья уже заполненную анкету. Было, конечно, обидно. Хорошо, что милицию не вызвал. Но бывали случаи, когда мне наших интервьюеров приходилось вызволять из отделения. А однажды даже выступал свидетелем, поскольку какой-то респондент написал заявление, что его квартиру ограбили через неделю после визита интервьюера. Обвинения с интервьюера были сняты, но времени и нервов было потрачено достаточно.

В другом опросе, посвященном приватизации московских таксопарков, нетрезвый охранник спустил на меня собаку. Хорошо, что зимний сапог защитил от зубов разъяренного пса. Но прокушенную обувку пришлось выкинуть.

Могу сказать, что собственный интервьюерский опыт помогает лучше организовывать и планировать опросы. Учитывать множество препятствий и негативных факторов, которые могут повлиять и на сроки, и на качество, и на результат. Казалось бы, это очевидные прописные истины, но только когда сам прошел интервьюерскими маршрутами, внимание к этим деталям более серьезное.

Ю.К.:  Было ли когда-нибудь желание поменять профессию/деятельность? 

У любого человека наступает период, который называют профессиональным выгоранием. Говорят, что каждые 3-4 года нужно что-то менять в своей работе. Мне повезло, что в рамках нашей профессии есть такое большое количество направлений, тем, методик, инструментов,  технологий, которые позволяют постоянно находиться в движении, получать ощущение новизны, драйва и удовлетворения от успешно завершенной работы.

П.З.: Что пожелаете выпускникам, планирующим стать социологами, и молодым социологам?

Социология – это не цитирование умных книжек и наукообразные рассуждения о глобальных материях и т.п. Это – динамичная и современная наука на стыке множества дисциплин, крайне востребованная в наши дни и в будущем. Даже несмотря на новые технологии и внедрение машинного интеллекта, алгоритмов, гаджетов в нашу повседневную жизнь. Социологи должны уметь работать с людьми через людей и для людей. Настоящий социолог должен не только оперировать цифрами из опросов, но и понимать культурный, исторический, политический и экономический контекст. Любую работу можно превратить в рутину, если относиться к ней без души, энергии, «от сих до сих». Но любую рутину, можно и должно превратить в творческий процесс, если есть для этого необходимые знания и мотивация.  А пожелать могу только успехов и реализации задуманных планов!