Теория и методология в практике российских социологов: постсоветские трансформации

Дискуссии о роли и месте теоретического и прикладного сектора в современной социологической науке ведутся уже давно. Представители прикладной социологии говорят об излишней «академичности» и неприменимости на практике наработок теоретической социологии, представители академического сектора – о «ненаучности» и излишней «прикладности» работ социологов-практиков.
 
Совсем недавно в издательстве «Научный мир» вышла коллективная монография сотрудников Института социологии РАН «Теория и методология в практике российских социологов: постсоветские трансформации [1] - своего рода результат саморефлексии социологов, попытка оценить произошедшие в постсоветский период изменения и дать характеристику современного состояния российской социологической науки. Подробнее о самом исследовании и некоторых его результатах пишет ответственный редактор монографии, заведующая сектором социологии науки Института социологии РАН, к.ф.н., доц. Л.А.Козлова.
 

 ОБ ИССЛЕДОВАНИИ

 
Монография основана на результатах исследовательского проекта «Науковедческий анализ теоретико-методологических ориентаций российских социологов в постсоветский период», выполненного сотрудниками сектора социологии науки Института социологии РАН при поддержке РГНФ в 2007-2009 гг. Предметом исследования является теоретико-методологическая область отечественной социологии в разных ее сегментах (академическом, вузовском и опросном), особенности ее применения в реальных практиках российских социологических исследований постсоветского периода, а также то, какие смыслы действий и ценности порождаются в этих практиках.
 
Задача авторского исследования сформулирована в словах К.Гирца, вынесенных в эпиграф: «…Если вы хотите понять, что собой представляет та или иная наука, вам следует рассмотреть не ее теоретическую основу, и не ее открытия, и, разумеется, не то, что говорят о ней апологеты; в первую очередь вам следует посмотреть, чем занимаются практикующие ученые». Таким образом, одним из ключевых для авторов был вопрос о том, что существует сегодня в той области современного социологического знания, которую можно было бы назвать теорией и методологией. Предполагалось непредвзято посмотреть, чем занимаются практикующие российские социологи, какова структура их исследовательских ориентаций и интересов, каковы основные теоретико-методологические направления исследований, их локализация в разных секторах социологии – академическом, вузовском, прикладном. При этом важно было проанализировать изменения в этой области, обусловленные распадом советской системы. Импульсом для исследования послужили «все чаще раздающиеся голоса социологов о теоретико-методологическом дефиците социологических исследований, обрывочности и фрагментарности теоретических наработок» – то есть критическое отношение к российской социологической теории и даже ее отрицание некоторыми учеными-социологами.
 
В исследовании авторы придерживались внеинституционального подхода, ориентированного на изучение личных, субъективных выборов в пространстве теории и методологии. По этой причине был применен личностный, персональный подход к исследованию, где материалы профессиональных биографий и биографический метод играли важную роль. По мнению авторов, институциональный подход дал бы иную, более благоприятную картину.
 
В связи с такой установкой, в эмпирическую базу проекта вошли рассказы социологов о своей профессиональной деятельности, мнения экспертов, работающих в сфере теории и методологии, мнения и наблюдения других членов социологического сообщества, а также данные анкетного опроса сотрудников региональной опросной сети. Кроме этого, в книге анализируется общественное мнение о социологии, полученное в ходе всероссийского опроса населения.
 
Сегодняшняя теоретико-методологическая ситуация изначально рассматривается авторами как историческое следствие социальных и внутринаучных изменений в России, начало которым было положено на рубеже 1980-1990-х гг. Предысторию постсоветской академической социологии авторы ведут с конца 1950-х гг., вузовской и опросной – с конца 1980-х, поэтому рассматривают секторы социологии в соответствующих временных перспективах.
 
Монография состоит из четырех разделов. Первый включает тексты интервью с экспертами, работающими в теоретической или методологической сфере социологии. Авторов интересовали три составляющие, свидетельствующие об уровне развития теоретической социологии: как эксперты оценивают 1) следование российской теоретической деятельности мировым стандартам в социологии, 2) наличие (отсутствие) российских теоретических традиций, свидетельствующих об опыте исследований (и в частности, статус марксистской парадигмы в сегодняшней социологии), 3) личный теоретический опыт российских социологов и научные коммуникации.Второй раздел посвящен изучению представленности теории и методологии в работе исследовательских центров, анализу изменений в характере деятельности ведущих опросных центров и трансформаций, происходящих в исследовательских программах. В третьем разделе речь идет о средствах социологического и науковедческого исследования такой составляющей современной российской социологии, как теория и методология. Последний, четвертый раздел книги посвящен взглядам россиян на социологию как науку и профессию.
 

О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ РОССИЙСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

Истоки проблематизации исследования связаны с радикальными изменениями, начавшимися в социальных науках на рубеже 1980-1990-х годов. Наблюдаемая с конца 1980-х гг. общественная востребованность российской социологии и социологического образования, выражаемая, прежде всего, институционально – в увеличении числа социологических центров, государственных и негосударственных вузов, исследовательских проектов, защищаемых диссертаций, выпускаемой литературы, - вошла в диссонанс с приростом обоснованного социологического знания. По мнению Л.А.Козловой, «вряд ли можно считать, что рост институциональных ресурсов привел к созданию целостного института социологии». Произошедшие в постсоветское время изменения не создали условий для придания определенности языку российской социологии, для ее аксиоматизации и стандартизации.
 
Современная ситуация в социологической теории и методологии постсоветского периода характеризуется двумя основными чертами. С одной стороны - методологическая свобода, возможность находить новые познавательные средства, широкий доступ к западным теориям, которые получили социологи. С другой – падение довольно устойчивого каркаса марксистской парадигмы в ее советском варианте, которое обернулось разрушением структуры эпистемических норм российской социологии, когнитивной дезориентацией.  До этого, примерно с конца 1970-х гг., в массовой советской социологии имелись довольно устойчивые представления о критериях научности и ненаучности знания, нормах и методике социологической работы, что обеспечивало парадигмальную общность социологии. С исчезновением нормативных рамок советского социологического исследования возникла необходимость в выборе новых стратегий научной рациональности.
 
Как бывает в кризисные периоды науки, когда рушатся институциональные нормы, выбор теоретических концепций и инструментария социологического познания примерно с начала 1990-х гг. стал по преимуществу личной прерогативой участников профессионального сообщества. Такой выбор часто зависел от наличия книг и материалов по социологии, возможности пройти стажировку в одной из западных социологических школ, от научного руководителя. Поэтому описание парадигмального сдвига в российской социологии оказалось напрямую связано с изучением человеческого фактора – личных выборов, предпочтений, интересов социологов.
Вследствие постсоветских изменений сообщество российских социологов чрезвычайно фрагментировалось, образовались теоретико-методологические анклавы, группы, «территории», оппозиции, использующие различные научные языки, придерживающиеся различных картин мира, не стремящиеся к выработке общих стратегий социологического познания. Все это могло бы способствовать рождению истины в споре, если бы «споры часто не принимали характер идеологических». Нередко «единицы сообщества» занимают непримиримые позиции по отношению друг к другу, не признавая научные результаты оппонентов, но и не желая в своем противостоянии пользоваться научными, а не идеологическими аргументами.
 
Справедливо выражение, что подобная фрагментированность характерна для современной мировой социологии в целом и является признаком ее постмодерного развития. Однако если современное состояние западной социологии – естественный результат ее предыдущего развития, то в российской социологии это – результат довольно болезненного перелома, произошедшего в обществе и науке чуть более двадцати лет назад. Явные признаки нашей ситуации – отсутствие разделяемых большинством исследователей критериев качества социологической продукции, слабость попыток стандартизации и кодификации научного аппарата, соответствующих приемов и методов, что дезориентирует и разобщает социологов.
 
Заметен и теоретико-методологический раскол, возникший за последние 10-15 лет между разными поколениями российских исследователей. Так, молодые сотрудники не стремятся использовать в своей работе научные вклады старших коллег лишь на том основании, что последние придерживаются иных, «устаревших», с их точки зрения, методологических принципов и теорий. Наработки социологии советского периода, не становясь объектом критического анализа, многими молодыми социологами фактически отметаются с порога. В то же время большинство из них придерживается западных социологических подходов, чаще всего даже не пытаясь адаптировать их к российской социальной реальности. Порой теоретизирование становится самореферентным, не превращаясь в инструмент исследования социальной действительности. Представители старших возрастных групп социологов не всегда стремятся обновить и расширить собственный теоретический арсенал с помощью дискуссий с группами более молодых социологов.
На наших глазах в социологии происходит очередной межпоколенческий разрыв – на уровне научных ценностей и стилей мышления, - который окажет отрицательное влияние на преемственность и накопление социологического знания в целом.
 

О НЕКОТОРЫХ РЕЗУЛЬТАТАХ ИССЛЕДОВАНИЯ

Опрос экспертов показал, что их представления о том, что следует считать теоретической социологией, отличаются разнообразием. Большинство экспертов считает, что в России теоретическая социология как дисциплина пока не сложилась. Теоретические исследования локализуются в академических институтах и «некоммерческих» центрах, когда их деятельность не связана с заказами.
 
Реального следования мировым стандартам, по мнению экспертов, не наблюдается. Вместе с тем отмечается большая связь современной российской социологии с западной, которая выражается в освоении и заимствовании теоретических наработок последней. Также в качестве теоретических основ используются идеи структурного функционализма (которые локализуется в академическом секторе социологии), в то время как интерпретативные теории более популярны в негосударственных вузах и некоммерческих исследовательских центрах. Марксизм в различных его модификациях также проявляет себя достаточно активно. В целом же в качестве наиболее эффективных для исследования современного российского общества эксперты назвали теории, которые связаны с их собственным профессиональным интересом.
 
Таким образом, при выборе теоретических предпочтений российские социологи сейчас руководствуются личными мотивами и интересами в большей мере, чем коллективными или институциональными. Отсутствие активно действующих школ, научной коммуникации, сложившихся новых направлений и институциональных норм научной деятельности говорит о теоретической атомизации в социологии.
 
Также эксперты констатируют факт изменения исследовательских программ крупных центров, которые поначалу основывали свою деятельность на принципах академической науки. Эти изменения связаны, главным образом, с отходом от названных принципов, который стал особенно заметен после наступления кризиса 2008 года.
 
Авторы проекта видели свою задачу, прежде всего, в создании реальной картины, отражающей исследовательские практики в различных секторах социологии, отношение социологов и населения к социологической деятельности, смыслы, вкладываемые в вопрос «Какое исследование является социологическим и как его следует проводить?». Поэтому проделанная работа – скорее эмпирическая; по мнению авторов, они не завершили свои задачи в одном исследовании, а потому книга представляет собой коллаж из фрагментов описаний, и обобщения на его основе пока могут быть только относительными.
 

[1] Теория и методология в практике российских социологов: постсоветские трансформации / Отв. ред. Л.А.Козлова; ред.- сост. Н.Я.Мазлумянова, И.А.Шмерлина; Учреждение Рос. акад. наук Институт социологии РАН. – М.: Научный мир, 2010. – 480 с.